Недоступный креатив, однако, влечет и опьяняет его так сильно, что троечник порой теряет свои знаменитые выдержку и чутье, и начинает действовать в состоя- нии творческого токсикоза. В эти лихие минуты в науке возникают проекты о переброске сибирских рек в Аральское море. В градостроении возносится к небу статуя Петра Великого, балансирующего в небольшой ванне. А в искусстве дипло- матии – смелая идея вставить пистон америкосам, наказав своих родных, оте- чественных сирот. Иными словами, «эмо- циональные, но адекватные» проекты, за которые потом неловко всем, кроме собственно творца.
ТРОЕЧНИК И ТРАДИЦИИ
Никто лучше троечника не умеет хранить традиции. В отличие от всех прочих его нисколько не утомляет многократное повторение одного и того же (хотя и с легкими искажениями, которые иногда ошибочно принимают за творчество). Он обожает цитировать. Например, для жур- налиста-троечника нет проблем с поиском заголовков. Заметка о междуна- родном семинаре? «Все флаги в гости к нам…» Заказная статья о парикмахер- ской? «Красота спасет мир». На войне отличники гибнут в разведке, их имена потом отливают в бронзе. Крепкие хорошисты тоже гибнут - массово и скромно. Двоечникам суждено сгинуть в штрафбатах. А вот троечники еще долго заседают в президиумах и, умалчивая о неяркой должности интенданта, учат молодежь чтить традиции. Никто лучше троечника не подхватит упавшее знамя или кем-то оброненную гениальную идею. Зачать и родить идею троечник сам не умеет, но уж если пой-
мал, то вот что он с ней отлично делает: затрагивает, подхватывает, подчеркива- ет, развивает, шлифует, интерпретирует, экстраполирует, высвечивает, оттачива- ет, заостряет, а также придает ей выпук- лость и широкий резонанс. В результате сама идея (как и подхваченное знамя) начинают незаметно глазу видоизменять- ся. Выпуклые и отточенные, в итоге они превращаются в нечто себе противопо- ложное, и уж точно непотребное. И опять-таки никто лучше троечника не сумеет эту идею… Правильно, развен- чать. Еще одна восхитительная черта троечника – гибкость, основанная на интуиции. Никто и никогда не подпрыгнет выше троечника, чтобы пребольно уку- сить вчерашнего кумира в нежное, нака- нуне исцелованное место.
ТРОЕЧНИК И НОВАТОРСТВО
Троечники обожают свежие ветры пере- мен. На случай, если понадобится срочно предъявить эти ветры, несколько свежих идей у них подолгу хранятся в заднем кар- мане брюк. Взять, скажем, реформы. Какие именно? Над экономическими, финансовыми и социальными надо мучительно напрягать мозг, получать новые знания, а с этим недолго и проколоться (отличники потом засмеют). Но ведь можно много чего дру- гого реформировать – быстро, эффектно и сравнительно недорого! Снести памят- ник и поставить новый. Провести впечат- ляющую рокировку: храм – бассейн – храм. Поменять расцветку флага, слова гимна, названия городов и улиц. Поменять членство в партии, старых жен на моло- дых, старого друга на двух новых… Поменять, наконец, ударение в собствен- ной фамилии. И - в качестве апофеоза - мобилизовать всё свое гражданское
мужество и переименовать милицию в полицию!! Кстати, из троечников, помимо тружени- ков маркетинга, критиков и разного рода методистов, получаются отличные кор- рупционеры, а также борцы с коррупци- ей. Ведь если вдуматься, коррупция, как и борьба с ней – это всего лишь частные проявления сетевого маркетинга. «Раньше моя жизнь была серой и тусклой, но потом всё переменилось…»
ТРОЕЧНИК И ТВОРЧЕСТВО
Положа руку на сердце, любой креатив троечнику не дается и даже противопока- зан – как по технике безопасности, так и с точки зрения приличий. Троечники-писатели не создают новых направлений, однако способствуют фор- мированию школ, обеспечивая массо- вость. Например, писатели-деревенщи- ки. Много их и в среде поэтов-песенни- ков. Ведь здесь можно и нужно действо- вать по модели: фонари – до зари, дожди – не жди. Но главное, троечнику нет равных в среде критиков и методистов. В публич- ной библиотеке на один ящичек с Тургеневым приходится сотня ящичков с исследователями его творчества. Они раскрывают широту охвата и глубину проникновения. Объясняют, что на самом деле хотел сказать автор, хотя в силу объективных причин так и не дорос до понимания собственного творчества. Пройдясь дружной толпой (У Стругацких это называется «пилящий комбайн иско- ренения»), они превращают автора в классика, то есть в скелет, отшлифован- ный до состояния «под лак», который потом долгие годы выглядывает из шкафа, пугая детей школьного возраста.
Page 1 |
Page 2 |
Page 3 |
Page 4 |
Page 5 |
Page 6 |
Page 7 |
Page 8 |
Page 9 |
Page 10 |
Page 11 |
Page 12 |
Page 13 |
Page 14 |
Page 15 |
Page 16 |
Page 17 |
Page 18 |
Page 19 |
Page 20 |
Page 21 |
Page 22 |
Page 23 |
Page 24 |
Page 25 |
Page 26 |
Page 27 |
Page 28 |
Page 29 |
Page 30 |
Page 31 |
Page 32 |
Page 33 |
Page 34 |
Page 35 |
Page 36 |
Page 37 |
Page 38 |
Page 39 |
Page 40 |
Page 41 |
Page 42 |
Page 43 |
Page 44 |
Page 45 |
Page 46 |
Page 47 |
Page 48 |
Page 49 |
Page 50 |
Page 51 |
Page 52 |
Page 53 |
Page 54 |
Page 55 |
Page 56 |
Page 57 |
Page 58 |
Page 59 |
Page 60 |
Page 61 |
Page 62 |
Page 63 |
Page 64 |
Page 65 |
Page 66 |
Page 67 |
Page 68 |
Page 69 |
Page 70 |
Page 71 |
Page 72 |
Page 73 |
Page 74 |
Page 75 |
Page 76